Железный человек

Опубликовано .

Французы в рамках выставки Maison&Objet присудили титул дизайнера года британцу Тому Диксону. Год и вправду выдался у Диксона продуктивным: кроме коллекций освещения и мебели, он оформил ресторан в Париже и отель в Лондоне

Не прекращающийся лондонский дождь не смущает Тома Диксона, он не пользуется такси, даже когда опаздывает. Вымокший, но невозмутимый, он оборачивается на вопрос журналиста: «Вы на скутере в такую погоду приехали?» «Скутере?» — удивленно переспрашивает Том. Нет, он не ездит на скутере, он водит мотоцикл. И это имеет значение, потому что вся история началась как раз с мотоцикла. Вернее, с аварии, в которую попал исключенный из арт-школы студент. Тогда, в 1983 году, Том Диксон играл на бас-гитаре в местной группе Funkapolitan и даже появился в эфире Top of the Pops. Попав в ДТП, он сломал руку и разбил байк. Дохода не было, так что пришлось возиться с ремонтом самостоятельно. Располагая достаточным количеством времени, он засел в том самом гараже, где репетировала группа, и занялся сваркой. Спустя пару месяцев кости срослись, мотоцикл снова был на ходу... Том до сих пор вспоминает открывшееся ему впервые прекрасное зрелище искр и пламени, которое он наблюдал сквозь сварочные очки. В постпанковские 80-е легко было найти сырье для такого хобби. Весь Лондон был завален металлоломом. На одной свалке Том находил спинку стула, на другой — ножки для стола. Его занимал сам процесс, ему нравился метод и также то, что не приходилось думать об экономии материалов, а экспериментировать сколько душе угодно. Окружение в те годы у Диксона было специфическое: фешн-дизайнеры, музыкальные продюсеры и парикмахеры. Все они нуждались в поделках для декораций витрин или клипов. Пришлось перейти на закупку лома. Фотогеничные железяки Тома Диксона набирали популярность, у него даже появились последователи. Впоследствии основанное Томом течение получит название Creative Salvage, а эксперты станут спорить, что было раньше: Creative Salvage или Рон Арад. Диксон, который в начале 80-х сидел над сваркой каждую ночь, свои ночные эксперименты до сих пор считает профильным образованием.

 

К середине 80-х Том уже был «талантливым самоучкой, сваривающим мебель из вторсырья». Его DIY-подход (англ. do it yourself — сделай сам) совпал с постпанковской волной и был весьма кстати. Вскоре он открыл Space — одновременно и офис, и магазин, где, кроме своих, выставлял работы молодых дизайнеров. К концу десятилетия Джулио Каппеллини запустил в производство стулья Pylon и S, а также шезлонг Bird, так что к началу 90-х имя дизайнера знала каждая третья домохозяйка. Jack — полипропиленовый табурет-светильник — стал символом времени. В 1992 году музей Виктории и Альберта приобрел стул S для своей постоянной коллекции, затем примеру музея последовал американский MoMA. Диксон понял важность события только 15 лет спустя в разговоре с боссами из Audi. Готовя стенд для презентации на автосалоне в Майами, он поинтересовался брифом… Оказывается, боссы хотели нечто такое, чтобы потом это захотели боссы из MoMA.

 

Невероятно — самоучка Диксон, резюме которого начинается описанием ремонта бамперов, десять лет возглавлял Habitat — главный мебельный магазин страны, созданный гуру дизайна Теренсом Конраном. В качестве креативного директора он переиздавал мебель Пантона, Соттсасса, Робина Дэя и делал заказы братьям Буруллек, Инеке Ханс и Марку Ньюсону. В это же время он создает компанию имени себя, где не только создает и производит мебель и освещение, но и самостоятельно занимается дистрибуцией — редкость для современного промышленного бизнеса. Хитами первой коллекции Диксона стали светильники Mirror Ball и Copper Pendant, созданные с помощью авторского процесса вакуумной металлизации. Суть его сводится к напылению тонкого слоя хрома и меди на внутреннюю сторону поликарбонатной формы, которая затем обрабатывается ультрафиолетом. Всевозможные лампы стали визитной карточкой дизайнера: глянцевые и перфорированные, округлые и брашированные, угловатые и плоские — они все получаются одновременно универсальными и самодостаточными. И дело не сводится исключительно к внешнему виду, который, кажется, вдохновлен тем самым гаражом, где Том чинил свой байк. Диксон дотошно изучает нормы освещения и активно дискутирует на эту тему. Он с вдохновением ездит по фабрикам и вникает в техническую сторону вопроса лично. Он физически чувствует связь с инструментами и на досуге изобретает новые техники. Будьте уверены, если Диксон чем-то увлекся, значит, вскоре это станет трендом. Сейчас вот дизайнер углубился в ароматерапию. «Я поклялся, что никогда не буду делать свечи! И вот на тебе. Но

они прекрасны. Я в восторге от работы с запахами». Остается лишь добавить, что свечи Диксона не только приятно пахнут, но и выглядят по-мужски. Свежая коллекция Cog только что была представлена на Maison&Objet. Подсвечники из этой серии как будто собраны из шурупов и гаек, а держатели для свеч с характерной резьбой ничем не отличаются от строительного инвентаря. Единственное, чего Том избегает, так это работы с деревом. Так и говорит: «Не могу». Объясняет нетерпимостью. Но судьба дала ему шанс возглавить Artek. Чтоб понять всю иронию судьбы, нужно напомнить, что эта финская марка с 1935 года производит одну и ту же деревянную мебель на одной и той же фабрике из материалов, поставляемых из одного и того же леса. Для Финляндии Artek— национальное достояние, и Диксон, сделав неосторожное движение, мог сделаться врагом всей нации. Даже таксист, который встречал дизайнера в аэропорту, имел собственное представление о том, как британцу следует управлять компанией. Artek — это синоним классики и консерватизма. Эта простая мебель на протяжении 75 лет заполняла школьные кабинеты, госпитали и библиотеки, так что изобретать велосипед было рискованно. Диксон провернул следующее: он обменивал старые гарнитуры из школ и больниц на аналогичные новые. В то время как учреждения радовались обновлению основных фондов, коллекционеры могли пополнить свои собрания оригинальной мебелью. Иногда Диксон непоследователен: то он возрождает народный бренд, то строит клуб для избранных Shoreditch House, то вообще раздает свою продукцию бесплатно. Shoreditch — это закрытый клуб, где можно переночевать, пообедать, поиграть в пинг-понг, побриться, позагорать у бассейна с видом на Сити или просто почитать у камина. Словом, в хорошем смысле слова богемное место. Но не этому учили Тома родители-социалисты. Поэтому он стремится быть доступным и для обывателей. Для этого Том устраивает бесплатную раздачу стульев и светильников прямо на Трафальгарской площади. 500 штук разошлись по рукам за 7 минут. Для тех, кому это слишком просто, — на глазах у публики с помощью ручного пресса он выдавливает стул Fresh Fat Easy. Обычно, когда дизайнеры и архитекторы достигают высокого уровня мастерства в профессии, их называют гуру.

Так вот, Диксона называют мэвериком. Это такое английское слово, обозначающее индивидуалиста и отщепенца в одном лице. Однако отщепенец имеет успех даже в Париже — оплоте критицизма британского дизайна. В начале этого года в 15-м округе французской столицы открылся ресторан Eclectic. Внутри — бетон, медь, мрамор и кожа, не совсем то, к чему привыкли французы. Оркестр дивных ламп трубит громче всех, ему вторят отголоски золота на стенах и уверенная партия рыже-красной мебели, нивелирующая холод бетона. Глядя на этот бенефис Диксона, не терпится посмотреть на авторские интерьеры отеля Mondrian, который откроется в южной части здании Sea Containers House в Лондоне этим летом. Это первый выход дизайнера на отельную сцену. Забавно, что недвижимость, с которой Диксон имеет дело, вся прибрежная: Eclectic выходит на Сену, Mondrian — на Темзу, собственный ресторан Диксона Dock Kitchen, как можно догадаться, расположен в доке. Диксону принадлежит водонапорная вышка в Уэст-Лондоне. Говорит, каприз. Не так много джентльменов сегодня позволяют себе капризы. Том хотел бы в ней поселиться, но семья предпочитает привычное жилье. Вот только пуделиха Молли, кажется, не против. Диксон невозмутимо носит ее под твидовым пиджаком на важные встречи. Говорит, ей необходимо внимание. Диксон мечтает разработать стиральную машину и купить лодку, а также назвать своим именем космическую станцию. В его голове ворох мыслей, сравнений и впечатлений. Он

совершенно не избирателен в инспирации. Его вдохновляет все: от дождя до небоскреба, от паровоза до листа бумаги. В прошлом году в издательстве Violette Editions вышла монография Dixonary. Игра слов не случайна. Это увесистый этимологический словарь, показывающий, откуда растут ноги у работ Диксона. Книга выдает все секреты: лампа Jack скопирована с бетонных морских ограждений острова Якусима, светильник Etch вдохновлен потолком Глостерского собора, а силуэт дивана Plump навеян жирным ро-зовощеким хряком. Фабио Новембре как-то назвал Диксона «хребетным дизайнером». Диксону так понравилось сравнение, что он вынес его на первый разворот своей книги и пояснил читателям, что во время работы не думает о том, как в результате должна выглядеть вещь. Наоборот, все его внимание направлено на внутреннюю структуру, хребет, кости. Свой бренд Диксон ассоциирует с новым британским дизайном. Шутки ради сравнивает себя с Land Rover в мире мебели: мол, несколько коренастый, зато весьма стильный. Но, кроме шуток, вместе с Роном Арадом и Джаспером Мориссоном Том Диксон сделал так, что теперь английский стиль — это не обивка в цветочек, а интеллектуальная раскованность, граничащая с королевской сдержанностью.

 

Floor #16

Фото: Tom Dixon, Thomas Duval, Peer Lindgreen, Tom Mannion

Текст: Ирина Барановская